Дорогой дневник

В древние времена, в пещерах жившие люди писать не умели.
Да, в общем, пока и нечем было, и не на чем.
Потом они придумали краску и началось.
Они изрисовывали стены пещер тем, что произошло с ними за день, тем, что они увидели во снах и тем, что они хотели бы, чтобы случилось завтра. Они изрисовывали каждый камень по дороге и проходящие мимо первобытные люди видели: ага, тут был Вася... то есть Уг-Мук из пещеры, что к востоку от нашей на расстоянии трех убитых оленей, шел к северу, а судя по кучке медвежьего помета, назад не вернется.
Потом придумали буквы, для обозначения членораздельных слов. А за ними и то, на чем их писать: не все же на камнях.
И опять началось.
Древние египтяне жаловались на современную молодежь и правительство, надеясь, что их излияния никто не прочтет. Археологи прочли, но было уже поздно: древние египтяне успели умереть. Римляне и греки писали целые тома в благородной задумчивости, даже не думая о том, что кто-то захочет это прочитать. Историки захотели, прочитали, но было опять-таки поздно. Европейцы и азиаты вели дневники, тайную и явную переписку, записи на манжетах и так далее. Иногда (и даже довольно часто) все это читалось при их жизни. Особенно при жизни такого "писателя" любили читать дневники и тайную переписку: от этого срок его жизни мог кардинально измениться вместе с ее качеством.
Даже в двадцатом веке люди вели дневники. Кому-то показывали, кому-то нет, но всегда показывали не все. Стеснялись.
И никто никогда не мог понять: зачем же на самом деле люди ведут дневники, если это может быть столь опасно, если они не хотят, чтобы написанное видели, если просто описывают произошедшее за день, как будто это кому-то интересно. Велика ли важность в том, что последний царь Российский каждый день убивал ворон?
И только теперь, в двадцать первом веке люди наконец стали вести дневники в открытую, во всемирной компьютерной сети. Теперь у написанного появился смысл: это читают. Правда там в основном все то же, что и в Древнем Египте: жалобы на современную молодежь и правительство, разбавленные дневниками современной молодежи и правительства.
И только некоторые несознательные до сих пор, ведя такой дневник, закрывают его от окружающих.
Не беспокойтесь, несознательные, добрый админ сервиса все равно прочтет ваш дневник и пустит над ним слезу или посмеется над чем-нибудь.
От админа не закроешь.

Злероизьм в массах

Мы представляем себя на месте героев.

Героев фильмов, книг, песен, игр компьютерных. Раз за разом представляем, как бы мы повели себя в этой вот страшной или непонятной ситуации, как красовались бы при этом, как спасали бы других и получали благодарность.

Вот только одна проблема: герой должен обладать при этом неким набором признаков, которым мы обычно не обладаем, по крайней мере, не всеми сразу.

Умный, красивый, сильный герой -- наша потайная мечта. А ежели он и маг еще, или же обладает страшным сверхоружием единолично, да за спиной люди, до гроба верные и нерассуждающие...

Ага. Все хотят.

Только в жизни так не бывает.

Чего-нибудь да недостает. Или оружия, или людей, или даже ума. Сила -- она дело наживное, при желании, а ум не займешь.

Вот и остается только мечтать.

Иногда, если некий злодей, выведенный там же, будет нарисован красиво и привлекательно, хотим и злодеями быть. А чего не быть-то? Это ж тоже: красавчик, умница, Легионы Смерти с собой... туповатые, правда, ну ничего, зато много.

только так редко бывает все равно, злодеев почти никогда такими не выводят.

А жаль.

Могло бы получиться интересно.

Особнячки

Всем хочется быть особыми.
Не такими, как все. Отдельными. Даже не обязательно лучше других, можно и хуже, но этим тоже можно гордиться. Главное -- отличаться.
И вот стоят наособицу: я, дескать, другой, вам меня не понять. Подростки часто так, да.
Или вот: ну не хотите вы меня понимать, ну я вам задам... Оттуда же, в общем.
А бывает напротив, скрывают, про себя хихикают, думают: да, копошитесь там, копошитесь, что ваша возня, вот я тут есть и довольно.

Проскакивала тут статеечка-заметочка в наукосообщительных местах о том, что каждый мозг во время развития своего, внутриутробного, проходит серию микромутаций. И зависят они от генетики уникальной да законов случая и статистики. так что как ни крути, а каждый и впрямь особым становится.
Да даже если и генетику ту же взять: ведь как жизни близнецы радуются, у которых генетика -- одна. А так -- у братьев, и то различается.
Плюс опыт жизненный, он да, конечно разный у всех. Да характер, этим опытом формируемый, тоже, а как еще?

Так что так и так разные все, да только какие же одинаковые при этом. Все реакции -- по шаблонам, кои пересчитать можно, вся жизнь -- по ним же. А куда опять же денешься: количество вариантов всегда конечно, чего бы они вариантами ни были. Бесконечна только Вселенная, да и то сомнительно пока.
А только хочется -- наособицу.
И стоят особнячки за заборами с колючей проволокой под током, да за замками амбарными. А в особнячках тех люди живут... да люди ли? Все же человек -- существо общественное. Отгораживаться от других такому не след.
Так и живут в одиночку.
И умирают тоже.
А ведь простое решение: признать не только себя особым, но и других тоже.
А этого не хотят.

Второе счастье

Жадность -- второе счастье.
Или даже первое. А наглость -- в лучшем случае третье.
Как просыпается жадность в человеке, так глазенки загораются, ручонки скрюченные тянутся, слюна... нет, слюна не капает. Обычно.
Все равно зрелище то еще.
Бытовая производная от жадности -- Жаба. И она давит всех. Иногда.
Нужно, к примеру, купить что-нибудь, а Жаба вот она, тут как тут. И становится так как-то даже и не очень надо покупать именно это, а потом и вообще покупать что-либо.
А потом прорывает трубу и Жаба мерзко смеется, напоминая о не купленной муфте, скажем, или кране.
Или, к примеру, хочется чего-нибудь этакого, тут-то Жаба и прыгает. Вспоминается сразу, про разницу между "хочу" и "надо", про то, что себя ограничивать нужно, про количество денег, наконец. И неважно, что денег еще много, только не наличных, Жаба о них забыть заставит, глаза отведет, или даже и на них усядется.
Так и сидишь, сам собой словно оплеванный, чего хочешь -- не купил, а что надо... тоже не купил. Потому что Жаба.

Говорят, будто бы есть такие люди, которые сумели свою Жабу неуязвимую убить-таки, или хоть ослабить сильно.
И рецепт-то простой: как она вылезет, язык ей показать, а деньги за товар -- отдать. Продавцу, не ей.
Жабе от этого плохо становится, даже и лопнуть иногда может.
А счастье тогда настоящее появиться способно. По крайней мере, удовлетворение от купленного.
Это лучше, чем жадность.