Дорогой дневник

В древние времена, в пещерах жившие люди писать не умели.
Да, в общем, пока и нечем было, и не на чем.
Потом они придумали краску и началось.
Они изрисовывали стены пещер тем, что произошло с ними за день, тем, что они увидели во снах и тем, что они хотели бы, чтобы случилось завтра. Они изрисовывали каждый камень по дороге и проходящие мимо первобытные люди видели: ага, тут был Вася... то есть Уг-Мук из пещеры, что к востоку от нашей на расстоянии трех убитых оленей, шел к северу, а судя по кучке медвежьего помета, назад не вернется.
Потом придумали буквы, для обозначения членораздельных слов. А за ними и то, на чем их писать: не все же на камнях.
И опять началось.
Древние египтяне жаловались на современную молодежь и правительство, надеясь, что их излияния никто не прочтет. Археологи прочли, но было уже поздно: древние египтяне успели умереть. Римляне и греки писали целые тома в благородной задумчивости, даже не думая о том, что кто-то захочет это прочитать. Историки захотели, прочитали, но было опять-таки поздно. Европейцы и азиаты вели дневники, тайную и явную переписку, записи на манжетах и так далее. Иногда (и даже довольно часто) все это читалось при их жизни. Особенно при жизни такого "писателя" любили читать дневники и тайную переписку: от этого срок его жизни мог кардинально измениться вместе с ее качеством.
Даже в двадцатом веке люди вели дневники. Кому-то показывали, кому-то нет, но всегда показывали не все. Стеснялись.
И никто никогда не мог понять: зачем же на самом деле люди ведут дневники, если это может быть столь опасно, если они не хотят, чтобы написанное видели, если просто описывают произошедшее за день, как будто это кому-то интересно. Велика ли важность в том, что последний царь Российский каждый день убивал ворон?
И только теперь, в двадцать первом веке люди наконец стали вести дневники в открытую, во всемирной компьютерной сети. Теперь у написанного появился смысл: это читают. Правда там в основном все то же, что и в Древнем Египте: жалобы на современную молодежь и правительство, разбавленные дневниками современной молодежи и правительства.
И только некоторые несознательные до сих пор, ведя такой дневник, закрывают его от окружающих.
Не беспокойтесь, несознательные, добрый админ сервиса все равно прочтет ваш дневник и пустит над ним слезу или посмеется над чем-нибудь.
От админа не закроешь.

Злероизьм в массах

Мы представляем себя на месте героев.

Героев фильмов, книг, песен, игр компьютерных. Раз за разом представляем, как бы мы повели себя в этой вот страшной или непонятной ситуации, как красовались бы при этом, как спасали бы других и получали благодарность.

Вот только одна проблема: герой должен обладать при этом неким набором признаков, которым мы обычно не обладаем, по крайней мере, не всеми сразу.

Умный, красивый, сильный герой -- наша потайная мечта. А ежели он и маг еще, или же обладает страшным сверхоружием единолично, да за спиной люди, до гроба верные и нерассуждающие...

Ага. Все хотят.

Только в жизни так не бывает.

Чего-нибудь да недостает. Или оружия, или людей, или даже ума. Сила -- она дело наживное, при желании, а ум не займешь.

Вот и остается только мечтать.

Иногда, если некий злодей, выведенный там же, будет нарисован красиво и привлекательно, хотим и злодеями быть. А чего не быть-то? Это ж тоже: красавчик, умница, Легионы Смерти с собой... туповатые, правда, ну ничего, зато много.

только так редко бывает все равно, злодеев почти никогда такими не выводят.

А жаль.

Могло бы получиться интересно.

Особнячки

Всем хочется быть особыми.
Не такими, как все. Отдельными. Даже не обязательно лучше других, можно и хуже, но этим тоже можно гордиться. Главное -- отличаться.
И вот стоят наособицу: я, дескать, другой, вам меня не понять. Подростки часто так, да.
Или вот: ну не хотите вы меня понимать, ну я вам задам... Оттуда же, в общем.
А бывает напротив, скрывают, про себя хихикают, думают: да, копошитесь там, копошитесь, что ваша возня, вот я тут есть и довольно.

Проскакивала тут статеечка-заметочка в наукосообщительных местах о том, что каждый мозг во время развития своего, внутриутробного, проходит серию микромутаций. И зависят они от генетики уникальной да законов случая и статистики. так что как ни крути, а каждый и впрямь особым становится.
Да даже если и генетику ту же взять: ведь как жизни близнецы радуются, у которых генетика -- одна. А так -- у братьев, и то различается.
Плюс опыт жизненный, он да, конечно разный у всех. Да характер, этим опытом формируемый, тоже, а как еще?

Так что так и так разные все, да только какие же одинаковые при этом. Все реакции -- по шаблонам, кои пересчитать можно, вся жизнь -- по ним же. А куда опять же денешься: количество вариантов всегда конечно, чего бы они вариантами ни были. Бесконечна только Вселенная, да и то сомнительно пока.
А только хочется -- наособицу.
И стоят особнячки за заборами с колючей проволокой под током, да за замками амбарными. А в особнячках тех люди живут... да люди ли? Все же человек -- существо общественное. Отгораживаться от других такому не след.
Так и живут в одиночку.
И умирают тоже.
А ведь простое решение: признать не только себя особым, но и других тоже.
А этого не хотят.

Второе счастье

Жадность -- второе счастье.
Или даже первое. А наглость -- в лучшем случае третье.
Как просыпается жадность в человеке, так глазенки загораются, ручонки скрюченные тянутся, слюна... нет, слюна не капает. Обычно.
Все равно зрелище то еще.
Бытовая производная от жадности -- Жаба. И она давит всех. Иногда.
Нужно, к примеру, купить что-нибудь, а Жаба вот она, тут как тут. И становится так как-то даже и не очень надо покупать именно это, а потом и вообще покупать что-либо.
А потом прорывает трубу и Жаба мерзко смеется, напоминая о не купленной муфте, скажем, или кране.
Или, к примеру, хочется чего-нибудь этакого, тут-то Жаба и прыгает. Вспоминается сразу, про разницу между "хочу" и "надо", про то, что себя ограничивать нужно, про количество денег, наконец. И неважно, что денег еще много, только не наличных, Жаба о них забыть заставит, глаза отведет, или даже и на них усядется.
Так и сидишь, сам собой словно оплеванный, чего хочешь -- не купил, а что надо... тоже не купил. Потому что Жаба.

Говорят, будто бы есть такие люди, которые сумели свою Жабу неуязвимую убить-таки, или хоть ослабить сильно.
И рецепт-то простой: как она вылезет, язык ей показать, а деньги за товар -- отдать. Продавцу, не ей.
Жабе от этого плохо становится, даже и лопнуть иногда может.
А счастье тогда настоящее появиться способно. По крайней мере, удовлетворение от купленного.
Это лучше, чем жадность.

Замки и темницы

Мы так обожаем тайны.
Мы просто не можем удержаться, когда наклевывается какой-никакой секрет. Мы тут же кидаемся вынюхивать, высматривать, искать и рыть землю, чтобы только раскрыть, узнать, добраться.
Или напротив, начинаем прятать, запирать, заворачивать. Чтобы сохранить и не дать подсмотреть-подслушать.
Мы обожаем тайны.
Особенно, когда тайн нет.
И вот когда их нет мы начинаем придумывать тайны. Делать их из ничего, из пустяков. Или просто придумывать.
Ну никак ведь не может быть, чтобы тайны не было.
Мы ищем секреты и тайный смысл в действиях окружающих, нашему хитроумию позавидуют Штирлиц и Макиавелли, а красноречию, когда убеждаем оппонентов, сам Дизраэли.
И тогда на пустом месте воздвигаются страшные, таинственные крепости и темницы, там звякают цепями замученные узники и хохочут, сидя на тронах из костей, залитых кровью, диктаторы и маньяки всех мастей. Хохочут, а затем умолкают и идут на улицу, тщательно запирая за собой дверь, чтобы стать обычными людьми и не показать своей тайной власти.
Куда реже воздвигаются прекрасные дворцы.
Вот только они зачастую опаснее, чем темницы и крепости. В них так легко затеряться и забыть о внешнем мире.
Впрочем, отчего-то и темницы привлекают нас с той же силой. Мы не можем вырваться из плена морока и только гордимся собой: какие же мы умные, что увидели и распознали всю эту мерзость! А вот остальные, которые говорят, что ничего такого нет, они слепы, да, они в горящем доме спят и не желают просыпаться! Сами виноваты!
А со стороны, из внешнего цветного и шумного мира, в котором так хорошо жить, видны только несчастные, но донельзя гордые собой, сумасшедшие.
И их очень жалко.

Большой Брат следит за собой

Мы не знаем сами себя.

Порой идешь куда-нибудь, или, к примеру, напротив, дома сидишь, все как обычно.

И с чего непонятно, а вдруг получается выкинуть что-то такое, чего от себя ну никак не ожидал.

Или просто приходишь домой и делаешь все как всегда, только потом спохватываешься, что все это уже сделано, а ты наоборот -- все отменил и испортил.

Все просто казалось бы: привычные действия, обычные паттерны, не всегда адекватные ситуации. Следи за собой, да и вся недолга. И начинаешь следить. "Постоянная бдительность!", как говорил персонаж одной недодетской книги. Чтобы не натворить чего, по-привычке.

Тут-то все и вылезает.

Обнаруживаешь, например, с удивлением, что любишь ты есть не то, что привык любить, а встаешь не тогда, когда надо бы вставать. Смотришь не туда и видишь не то. Ходишь не так, даже дышишь -- неправильно.

Не так, как ты правильным считаешь.

И начинаешь потихоньку, полегоньку менять себя. год идет, другой, третий, меняешься -- всем на удивление.

Изменился.

Правильным стал.

А потом все снова.

Постоянная бдительность.

Уверен -- обгоняй

Уверенность в себе.
Уверенность в своих силах.
Уверенность в будущем.
Этих вещей не хватает людям очень часто. Уверенность в себе путают с самоуверенностью, самоуверенность затмевает уверенность в своих силах и уверенность в будущем исчезает после нескольких неудач.
У таких людей нет будущего.
По крайней мере, до тех пор, пока они не обретут настоящую уверенность в себе.
Этому так сильно мешает желание если не быть, то хотя бы казаться. Оно вызывает желание похорохориться, а потом самоуверенно рвануть в то, о чем только разве что слышал, но никогда не встречал. Там и свернуть шею. Неоднократно. Если не повезет.
Если повезет -- то сразу и навсегда.
Человек внутри себя прекрасно осознает что он может и умеет, а что нет. Но когда смотрят с прищуром, говорят, сплевывая: "А, не можешь, не знаешь, не умеешь..." и видится насмешка и презрение, вскипает желание гордо вскинув голову завопить "А вот и умею, вот и знаю, вот и могу!" и -- сигануть.
И что характерно, никто может и рядом не стоять. Только в воображении разве. Но тут же думается: "А вот если узнают, что не смог, не сумел, не сдюжил, так позору не оберешься". И неважно уже, как именно и кто узнать должен, страх уже за нутро принялся, кусать с подвывертом, тянуть, подталкивать.
Страх убивает разум.
И, иногда, порождает самоуверенность.
А разума, чтобы сказать себе "Стоп!", уже нет. Убит наповал.
Одно только лекарство есть от самоуверенности: учиться, пытаться, делать. Заставлять себя слушать разум, а не инстинкты. А когда разум есть, да учеба идет, так и уверенность в себе прибавляется, знаешь про себя "Могу вот это и это, а с тем -- посмотрим, разберемся".
И самоуверенность исчезает.
Но многие со стороны и уверенность в себе за самоуверенность принимают.
Своей отражение.

Значимость не значение

Мы жаждем внимания к себе и своим делам.
Нам никак без него нельзя: ведь оно означает, что мы не просто так существуем, что мы значим что-то в этом мире. И для того, чтобы получить это внимание, мы идем на любые меры, вплоть до беззаконных и откровенно мерзких.
"Греки, кого должны мы забыть? -- Презренного Герострата!"
Да, чем более ужасающи наши действия, тем лучше нас запоминают, ведь память лучше всего работает когда есть эмоции, относящиеся к запоминаемому. "Хорошими делами прославиться нельзя". Хорошие дела воспринимаются как должное, а плохие -- как нечто неординарное, выдающееся. Кто станет запоминать обыденное?
Никто не может понять, что мера нашей значимости для мира -- вовсе не внимание других людей. Эта мера -- те следы, что остаются после нас. И если есть хоть один след -- жизнь уже не прошла даром.
Особенно, если этот след -- не разрушение, а созидание.

Закон о Порче

Все на свете подвержено порче.
Все изнашивается, все пропадает. Если нам понравится что-то, продающееся в магазинах, оно пропадет через некоторое время. Если мы привязаны к какой-либо вещи, она износится или сломается быстрее.
Конечно, все это имеет простые и понятные причины. То, что нравится нам, может нравится и другим, это просто раскупают. То, к чему мы привязаны, мы используем чаще, чаще касаемся этого.
А вообще, это просто Закон о Порче. Все должно портиться.
А мы должны прилагать свои усилия к тому, чтобы оно не портилось, восстанавливать и беречь.

Бойся желаний, дары приносящих

Мы желаем.
Желаем постоянно, настойчиво, страстно. Желаем вещей, денег, событий, чьего-то присутствия или отсутствия.
Но чаще всего мы желаем не того, о чем полагаем, что желаем.
К своему истинному желанию человек идет с детства, с рождения, не осознавая того, тянется всеми силами, всеми фибрами. Но крайне редко он осознает, чего именно желает. Речь не идет о желании удовлетворения физиологических потребностей, это скорее потребности психологические. И когда человек не осознает, чего именно он желает, откуда это тянущее чувство пустоты, он придумывает желания себе сам. Ребенок не может себе придумать еще желания, он просто делает то, что приносит наибольшее удовлетворение для него. Но потом этого становится мало. Если срабатывают социальные запреты -- придуманные желания становятся относительно безобидными: деньги, вещи, поездки... Если не срабатывают -- вполне может появиться маньяк, восполняющий пустоту исполнением примитивных желаний, идущих от инстинктов. Те, другие -- они тоже от инстинктов, но не так просто и явно, более социализированно. А эти -- стало грустно, пошел, убил кого, полегчало на время.
На время -- вот ключевая особенность исполнения ненастоящих, придуманных желаний. Это похоже на наркотик: чем больше исполняешь таких желаний, тем больше становится неудовлетворенность, тем больше придумываешь себе новых, тем больше исполняешь...
Так или иначе, однажды человек срывается с крючка желаний. Или он перестает придумывать желания, выгорает, особенно когда все есть, или коллапсирует, придумывая себе, будто бы он желает не желать.
В религию уходит, проще говоря, хоть и не обязательно в одну из имеющихся конфессий. Религию Нежелания. "Мне ничего не нужно", говорит такой человек.
А неудовлетворенность остается.
И именно от того, что такие желания чаще всего исполняются. Словно бы мироздание просто отдает их человеку: на, поиграйся, только вернуть не забудь.
А настоящее желание -- оно всегда есть. Всегда одно.
И если его найти и исполнить...

Территория "Дом"

Наши дома -- бетонные, кирпичные, деревянные коробки разной степени благоустроенности.
От материала стен, пола и потолка зависит влажность в доме и теплоизоляция. От степени благоустроенности зависит комфортность проживания. Можно построить дом хоть из золота (хоть и будет очень холодно), хоть из торфа. Все равно.
Наши дома -- просто коробки из разного материала.
Мы смотрим на бомжа, живущего в картонной коробке -- его "дом" отличается материалом, размером и благоустроенностью. Такая же коробка, по сути. Смотрим на дворец -- он роскошен, мы завидуем и мечтаем жить в таком. Тоже, в общем, коробка, только с финтифлюшками.
Даже если мы сделаем круглый дом -- он останется коробкой, круглой коробкой.
В то же время мы не можем обойтись без этих коробок: они дают нам не только укрытие от дождя и снега, но также уверенность в себе и своем будущем. Своеобразную психологическую защиту.
Вот реальной часто не дают. Двери в современных домах открыть или выломать нетрудно чаще всего, а если и трудно -- крепости все равно остались в прошлом. Те, которые не остались, неудобны для проживания, это скорее сейфы.
В сейфе жить нельзя. Разве что прятаться, но это точно не жизнь.
Желание каждого человека получить свою собственную территорию, оно проистекает от самосознания. Действительно, делить свое жизненное пространство можно только с теми, кому абсолютно доверяешь, а то, чего доброго, внутрь залезут, в мысли, в личность, с ногами. Грязными.
Если живем с кем-то -- значит точно доверяем.
Или мазохисты.
Но мазохистов видно издали.

Детство не только играет

Детство не отпускает нас никогда. Не только фигурально, не только тем, что в детстве мы пережили и что оставило на нас свой след, но даже и буквально. Нам нравится побеждать так или иначе. Нравится делиться на своих и чужих. Нравится играть и смотреть мультфильмы.
Мультфильмы. Что же в них притягивает нас к экрану? То, что герой всегда побеждает? Вряд ли. Есть мультфильмы, в которых герой -- это злодей, а злодею нечасто сочувствуют... за пределами мультфильма. То, что там все так красочно, ярко и просто? Возможно. Тогда этим можно объяснить также и популярность некоторых компьютерных игр, сделанных в подобном мультяшном стиле.
Но это наверное не все.
Мультфильм может быть не очень красивым, мы можем не понимать сути того, как его делали, и не восхищаться этим. Мультфильм может не быть добрым и справедливым. Он может быть любым.
Но мы всегда смотрим мультфильмы, даже тогда, когда во всеуслышание заявляем о том, как они нам неинтересны.
Так хочется поверить в ту, мультипликационную реальность в противовес унылой, серой окружающей городско-офисной реальности.
Детство не отпускает.

Игры, которые играют людьми

Мы азартны.
Собственно говоря, не только люди обладают этим качеством. Любая кошка, прекрасно понимая, что солнечный зайчик -- лишь пятно света, все же пытается его поймать и бывает очень недовольной, когда тот исчезает. Люди же гоняются, бывает, за куда более эфемерными вещами, чем простое пятно света.
Читал статью о том, что, согласно результатам исследований, мозг человека не понимает разницу между наградой реальной и виртуальной, даже между победой произошедшей -- и той, что еще только желаема. Указывали, что при мыслях о виртуальных и недостигнутых еще ценностях работают те же области мозга, что и в случае ценностей реальных и уже имеющихся в наличии.
Не знаю, так ли это. Однако действительно: столь яро тянемся к первым строчкам в таблицах результатов компьютерных игр, болеем за любимую команду и бесимся, когда она (ассоциируемая через какую-то извращенную извилину с собой) проигрывает, играем на автоматах, в карты, в рулетку, даже зная доподлинно, что выиграть невозможно.
Мы убеждаем себя и других, что это просто развлечение, но относимся к нему слишком серьезно.
Возможно, подобный эффект появился в результате эволюции как некая движущая сила, то, что заставляет человека как можно эффективнее сохранять свой вид. Единственное оружие человека, в отличие от животных, это его мозг и все возможности разума, которые он дает. Не исключено, что как раз этакий азарт и заставил человека когда-то, условно говоря, встать на ноги и взять в руки палку, чтобы сшибить наконец этот проклятый жесткий и невкусный плод с дерева, вместо того, чтобы поискать упавший и довольствоваться им.
Вот только в еще азарт губит людей.
А меру знать надо и приоритеты расставлять уметь.
И вообще -- думать.

P.S. Кстати, деньги же давно уже тоже стали виртуальными, да. А жадность разве только усилилась.

Смысли о смысле

Очень трудно жить, без конечного смысла этой самой жизни.
Никто нам его не сообщил при рождении.
Так что приходится искать смысл нашей жизни самим, копать глубоко, сверлить, бурить...
А он не находится.
Кто-то начинает самокопания, находит отсутствие всякого смысла и тихо угасает в ожидании смерти. Кто-то идет в религию: там предлагают какой-никакой, а все же смысл, хоть не выдерживающий проверку логикой, но зато вечный. Кто-то идет в политику и прочие джунгли, находя смысл в перевранной фразе Дарвина и полагая сильнейшими в итоге -- себя или прочих, кто горазд сделать все, лишь бы получить вожделенное. Кто-то задвигает поиски глубоко внутрь себя, после чего живет, не получая от жизни удовлетворения, а процесс поисков у них выходит на поверхность либо под влиянием наркотиков разного рода, либо на кушетке психоаналитика. Кто-то определяет смысл для себя сам, произвольно и живет согласно ему.
Во всей Вселенной только живые существа способны оказывать воздействие на события, меняя будущее. И только человек (или может быть еще и другие высокоразумные существа, не обнаруженные до сих пор) может менять будущее сознательно.
Почему бы не решить, что смысл жизни каждого человека -- в том будущем, которое он создает?

Игры, которые построили нас

Компьютерная игра -- далеко не отражение жизни. Тем более, не ее имитация, что бы ни было написано на упаковке Sims 3. Это дополнение жизни. Потому вряд ли игрок, просидевший в Doom или CoD ночь-другую пойдет убивать людей в реальном мире: он уже дополнил себе реальность и утолил жажду убийства, присущую людям. А вот тот, кто поиграл, но не успешно -- тот может, да. Как человек, которому не достается даже секс с проституткой вполне может стать насильником.
Да, я сравниваю игру с проституткой. С суррогатом секса. или не только секса. К сожалению, этот суррогат слишком прочно вошел в нашу жизнь именно в таком виде. Даже если (когда) человечество полностью или почти полностью откажется от компьютерных игр, все равно останутся игры социальные, игры людей в самих себя в другом образе. Это -- особенность нашей психики. Вряд ли с этим что-то можно сделать, да и не нужно пожалуй: все равно невозможно сделать так, чтобы каждый человек был полностью удовлетворен своей реальной жизнью.
Так что играйте. И играйте успешно, проходите компьютерные игры до конца так, как вам больше нравится, или просто успешно играйте и побеждайте в жизни, в отношениях между людьми. Только не забывайте уточнять, что именно происходит в данный момент, играете ли вы, или действуете всерьез. Во избежание взаимонедопонимания.
И помните: игры бывают не только такие, в которых выигрывает один, гораздо лучше игры, в которых выигрывают все участники.

Если каждый день...

Если писать каждый день -- будет дневник.
Если читать каждый день... Читать можно разное. Если читать энциклопедии -- будет эрудиция. Если книгу рецептов -- будет повар. Если ерунду -- будет каша.
Если думать каждый день... Думать о высоком -- будет духовность. Думать о будущем -- будут планы. Думать о прошлом -- может и ничего не будет, даже в будущем.
И только если писать -- будет дневник. И неважно совершенно, что именно писать и о чем. Просто: будет дневник.

Здесь водятся драконы

На старинных картах часто писали "Здесь водятся драконы". Или просто рисовали морского дракончика посреди белого пятна. Это означало, что в указанных водах еще никто не был, а кто был -- не вернулся обратно. В наше время таких белых пятен на картах не осталось (или почти не осталось), остались они только во взаимоотношениях людей и в их собственном сознании. И это так увлекательно.
Люди, общаясь между собой скрывают очень многое не только друг от друга, но даже и от самих себя. Более того, такие шкафы со скелетами старательно запираются на все замки и заваливаются всяким старьем не только в присутствии других, но в большей степени тогда, когда на них некому смотреть кроме хозяина. Страшно. А вдруг скрипнут дверцы, приоткроются и выглянет пустая глазница... Или не пустая -- тем более.
Пожалуй, только землетрясение, смерч или иной какой катаклизм может, сорвав крышу с дома, убрать все эти завалы, разбить шкаф и явить скрытое миру и владельцу. Или -- специалист по открытию таких закоулков, только ему, в отличие от катаклизма, приглашение нужно, как вампиру из мифов. В отличие от вампира, кровь он пить не будет, а вот пользу окажет немалую, если смелости пригласить хватит. Страшно. Покажет ведь, что внутри шкафа, не захочешь смотреть, а покажет.
Жаль только, что из-за этого страха сам владелец шкафа бывает пойдет прогуляться по коридорам замка своего родового, свежеотделанного евроремонтом, а из-под штукатурки и стенных панелей вдруг да выпадет. Что-то.
И здесь-то и начинается карусель: дергается владелец скелета, от себя убежать пытается, окружающим ноги отдавливает, локтями пихается. Порой и посерьезнее травмы наносит, лишь бы только отвернуться, уйти, не показать себе, что внутри.
А потом либо сам с собой примиряется и скелет хоронит по чести, либо снова в шкаф засунуть пытается, а когда не удается, бежит всю жизнь, а на саму жизнь ни времени, ни сил уже не остается.

Не надо бежать. Когда бы мореплаватели боялись драконов -- Колумб бы так и не стал искать своего пути в Индию, уж прошу прощения за избитый пример. Для того чтобы расширять свое жизненное пространство следует смотреть в глазницы своим скелетам и отпускать их, пусть покоятся с миром.