Мы желаем.
Желаем постоянно, настойчиво, страстно. Желаем вещей, денег, событий, чьего-то присутствия или отсутствия.
Но чаще всего мы желаем не того, о чем полагаем, что желаем.
К своему истинному желанию человек идет с детства, с рождения, не осознавая того, тянется всеми силами, всеми фибрами. Но крайне редко он осознает, чего именно желает. Речь не идет о желании удовлетворения физиологических потребностей, это скорее потребности психологические. И когда человек не осознает, чего именно он желает, откуда это тянущее чувство пустоты, он придумывает желания себе сам. Ребенок не может себе придумать еще желания, он просто делает то, что приносит наибольшее удовлетворение для него. Но потом этого становится мало. Если срабатывают социальные запреты -- придуманные желания становятся относительно безобидными: деньги, вещи, поездки... Если не срабатывают -- вполне может появиться маньяк, восполняющий пустоту исполнением примитивных желаний, идущих от инстинктов. Те, другие -- они тоже от инстинктов, но не так просто и явно, более социализированно. А эти -- стало грустно, пошел, убил кого, полегчало на время.
На время -- вот ключевая особенность исполнения ненастоящих, придуманных желаний. Это похоже на наркотик: чем больше исполняешь таких желаний, тем больше становится неудовлетворенность, тем больше придумываешь себе новых, тем больше исполняешь...
Так или иначе, однажды человек срывается с крючка желаний. Или он перестает придумывать желания, выгорает, особенно когда все есть, или коллапсирует, придумывая себе, будто бы он желает не желать.
В религию уходит, проще говоря, хоть и не обязательно в одну из имеющихся конфессий. Религию Нежелания. "Мне ничего не нужно", говорит такой человек.
А неудовлетворенность остается.
И именно от того, что такие желания чаще всего исполняются. Словно бы мироздание просто отдает их человеку: на, поиграйся, только вернуть не забудь.
А настоящее желание -- оно всегда есть. Всегда одно.
И если его найти и исполнить...
Желаем постоянно, настойчиво, страстно. Желаем вещей, денег, событий, чьего-то присутствия или отсутствия.
Но чаще всего мы желаем не того, о чем полагаем, что желаем.
К своему истинному желанию человек идет с детства, с рождения, не осознавая того, тянется всеми силами, всеми фибрами. Но крайне редко он осознает, чего именно желает. Речь не идет о желании удовлетворения физиологических потребностей, это скорее потребности психологические. И когда человек не осознает, чего именно он желает, откуда это тянущее чувство пустоты, он придумывает желания себе сам. Ребенок не может себе придумать еще желания, он просто делает то, что приносит наибольшее удовлетворение для него. Но потом этого становится мало. Если срабатывают социальные запреты -- придуманные желания становятся относительно безобидными: деньги, вещи, поездки... Если не срабатывают -- вполне может появиться маньяк, восполняющий пустоту исполнением примитивных желаний, идущих от инстинктов. Те, другие -- они тоже от инстинктов, но не так просто и явно, более социализированно. А эти -- стало грустно, пошел, убил кого, полегчало на время.
На время -- вот ключевая особенность исполнения ненастоящих, придуманных желаний. Это похоже на наркотик: чем больше исполняешь таких желаний, тем больше становится неудовлетворенность, тем больше придумываешь себе новых, тем больше исполняешь...
Так или иначе, однажды человек срывается с крючка желаний. Или он перестает придумывать желания, выгорает, особенно когда все есть, или коллапсирует, придумывая себе, будто бы он желает не желать.
В религию уходит, проще говоря, хоть и не обязательно в одну из имеющихся конфессий. Религию Нежелания. "Мне ничего не нужно", говорит такой человек.
А неудовлетворенность остается.
И именно от того, что такие желания чаще всего исполняются. Словно бы мироздание просто отдает их человеку: на, поиграйся, только вернуть не забудь.
А настоящее желание -- оно всегда есть. Всегда одно.
И если его найти и исполнить...
Комментариев нет:
Отправить комментарий